* * *
Подробно, до шерстинок, трещин –
Я вижу пруд, скамейку и траву.
Нельзя сказать, что сон мне снится вещий,
Но вещи происходят наяву.
Здесь в бесконечном вихре дней бессонных
Без всякой цели длится долгий путь.
Богиня Кэнон богу Панасоник
Мерещится и не даёт уснуть.
Здесь палочки сквозь пальцы утекают,
Здесь вертятся дома со всей землёй,
И силуэты улиц вертикальных
Накапливают кайнозойский слой.
Повсюду нас сопровождает дрёма,
Захлёбываясь от избытка рыб.
И мы с тобой употребляем время
Как облако, как галлюциногенный гриб.
* * *
Путь от Колумба до Коммерции
Весь состоит из снов и рыбы,
Густую ночь накопит сердце и
Растратит, умножая прибыль.
Мы поплывём в беззвёздной полости,
Не видные себе и глазу,
И голос мой, и мои волосы
Окутают пространство сразу.
Придём ли конными ли, пешими,
И будут чайки, лодки – те же,
Река, что навсегда утешила,
Раскинется на побережье.
Пусть вечность, обрастая лишними
Секундами, зовёт с собою
Куда-то, за пределы, лишь бы
Дойти-доплыть до Лиссабона.
* * *
Здесь, в глухой стороне,
Всё, как и было встарь,
В пряничной старине
Акающий букварь,
Бакалейный размах –
Сахар и анаша,
Что только в закромах
Я твоих ни нашла.
Улица без конца,
Полные рыб пруды,
Многих вёсен пыльца
Оседает в груди.
Тонет в Клязьме рассвет,
Неживая вода,
Больше тебя здесь нет,
Близятся холода.
Сладкий привкус кутьи,
Что-то пошло не так,
Не трактиры в пути,
А владимирский тракт.
* * *
Иду к тебе по белой по дорожке,
По лесу, по пустыне, понарошку,
Скольжу по льду, врастаю в чернозём,
Иду конём, ладьёй, иду ферзём,
Теряю время на пути морском,
Теряю землю по пути пешком.
Из зачарованных луною мест
Несу простое слово, долгий жест.
И сколько бы не длился этот путь,
Ещё чуть-чуть.
* * *
Останься ещё, даже если судьба не велит,
Пусть временем тихим ты снова жестоко обманут,
Пусть жёлтое золото осени не по карману,
И мир – невелик.
Я чайник поставлю, достану варенье и мёд,
Польются слова твои ровно и многоэтажно,
О чём-то таком, что никто никогда не поймёт,
Не важно.
И ночь прислонится к окну, просыпаясь от сна,
И город уснёт, уже не отличимый от града.
Не то, чтобы мы проморгали какого слона...
Ведь правда?
* * *
Вот уже в который раз
Солнцем соткан,
Август, сделанный на глаз,
Льётся в окна.
Расступаются года –
Год за годом.
Не проснётся никогда
Тот, кто воду
Видел близко, и совсем
Близко – север.
Развернуло время сеть,
Стелет серый
Мрак, орудует внутри,
Землю роет,
Проявляет наших снов
Полароид.
Не идут дела на лад,
Бьют с размаху.
Переполнен лесом взгляд
И распахнут.
* * *
Там пахло ладаном и хлебом,
Там шёл автобус на погост,
И дождик доставал до неба,
Вытягиваясь в полный рост.
Потом он перешёл на ливень,
И день был чистым, как четверг.
Молчали мы, но говорливый
Внутри ютился человек.
То лето навсегда уплыло,
Как марево, туман, как сон.
Казалось, где-то уже было –
Тропинка, сад, и это всё,
Что копится в пределах внешних,
Справляется – который час,
И отвечает – пять с черешней,
Пять с чем-то, что толкает нас
Жить дальше, наполняться силой,
Не отводить от неба глаз.
Послушай, всё когда-то было,
Всё было будто в первый раз.
* * *
Магистр полётов и падений ниц,
Чему теперь ты учишься у птиц?
Шагнёшь в окно – ещё какой париж –
Над школой, двориком, "пятёрочкой" – паришь,
И неизбежно попадаешь в ниццу.
И если что-нибудь у нас случится,
То только эти тихие стихи,
Без пламени или других стихий,
Лишённые водицы ключевой.
Ну, как ты там? Ведь правда – ничего?
* * *
Среди трав и цветов мы вступаем в чужие широты,
невозможно остаться, когда по лесам и полям
светят штучные звёзды. Мы берег речной работы
населяем собою, делим облако пополам.
Длятся вёрсты дорог, попадаются вечные камни,
наши кеды с лихвою набрали песка и земли.
Мы с тобою идём и идём, а когда-нибудь – канем
в невесомые снежные сны позапрошлой зимы.
Хорошо, что ни мне, ни тебе позабыть не под силу
эту ночь на земле, сотворённую испокон.
Грезим об океане, за то, что он тихий и синий,
и расходуем призрачный май, потому что он – сон.