Гавриил Державин, «Река времен в своем стремленьи...»

Разбирая стихи в рубрике «Способ чтения», мы обычно пишем о своих мыслях и чувствах, а не об истории создания произведения. Но в случае с этим стихотворением нужно сделать исключение. Есть два важных обстоятельства, о которых стоит упомянуть: во-первых, произведение написано за несколько дней до смерти автора (которому было 73 года), а во-вторых, оно не закончено.

Почему эти обстоятельства важны? Потому что дополняют картину. Впрочем, оба они считываются «между строк». Стих кажется поначалу очень мрачным, но мы чувствуем, что после этих восьми строчек должно быть что-то еще — более обнадеживающее. Державин был верующим (вспомним оду «Бог»), а потому, очевидно, дальше должно было идти поэтическое изложение библейской истины о бессмертии души... Но, словно символизируя быстротечность земного существования, стих оборвался на восьмой строке.

Особое внимание обращает на себя вот эта аллитерация: «жерлом пожрется». Жутковатая и в то же время доставляющая читателю странное удовольствие, она — как ворота в космическую тьму, которая гораздо реальнее абстрактной «реки времен». Автор, стоявший на пороге смерти, видел вечность более отчетливо, чем преходящий земной мир.

Современному читателю, наверное, нужно объяснить, что же это за «звуки лиры и трубы», которые могут стать исключением из общего правила быстротечности. Под лирой Державин понимал творчество, под трубой — ратные подвиги. В его время эти образы не требовали расшифровки.

Обратите внимание и на загадочный акростих (первые буквы строк): «РУИНА ЧТИ». Что хотел этим сказать Державин? Очевидно, предполагалось продолжение — в ненаписанных строках. Остается лишь гадать, каким оно было бы.

...

Когда я впервые услышала этот стих (на экскурсии по старой усадьбе, ранней весной, много лет назад), у меня не возникло никакого позитивного отклика. Стих показался слишком мрачным. Прошло немало лет, прежде чем я оценила его, заметив, что в трудные минуты жизни он помогает не тревожиться, не бояться, не переживать.

Напоследок перескажу одну историю из источника, который очень далек от поэзии Державина — из книги Д. Карнеги о вреде беспокойства. Некий человек потерпел жизненный крах и оказался не только без средств к существованию, но и с немалыми долгами. От тревоги он потерял сон и аппетит, заболел и слег. Вскоре врачи сказали, что жить ему осталось недолго. Потрясенный, он составил завещание. А потом, поскольку жизнь заканчивалась и беспокоиться было больше не о чем, больной мирно заснул — впервые за долгое время. Проснувшись, он захотел есть. Сон и аппетит вернулись, здоровье постепенно восстанавливалось...

Конец у истории хороший, но речь сейчас не совсем об этом. Она вот о чем: помнить про «реку времени» и вечность полезно даже в самой гуще земного бытия, а не только на пороге смерти.

Космическая тьма полна звезд — нужно только не бояться смотреть в черное небо. Вот за что я люблю этот безусловно гениальный стих Гавриила Державина.